Технические работы на сайте 07.04.-09.04.2017
06.04.2017
Старинное ингерманландское село уничтожили Советы, немцы и психически больной поджигатель
10.04.2017

Ингрия после теракта

Изменится ли злободневная политическая повестка регионалистов Петербурга и его окрестностей после трагедии на перегоне «Сенная площадь — Технологический институт»? Станут ли идеи Ингрии актуальнее в свете надвигающейся угрозы террора против мирного населения? Что делать регионалистам в ситуации, когда город погряз в разборках группировок элиты, этнобандитов и имперской оппозиции? Попробуем разобраться.

Здесь вам не Москва

3 апреля 2017 года в петербургском метро прогремел взрыв. 14 человек, включая вероятного смертника, погибли, ещё около полусотни останутся калеками на всю оставшуюся жизнь. Этот теракт стал первым успешным массовым терактом в истории Петербурга — до этого попытки взрывов либо обходились малой кровью, либо касались Города на Неве лишь опосредованно (оба подрыва «Невского экспресса»), да и вообще больше напоминали бандитские разборки. До 2017 года террористы Петербург не трогали.

Уже после первых сообщений о теракте 5-миллионный мегаполис погрузился в транспортный коллапс: из-за закрытой подземки сотни тысяч людей не могли вернуться с работы и учёбы домой, город встал в пробке, в местных СМИ и соцсетях поползли панические слухи о «нескольких взрывах», подкреплённые фотографиями с давнишних учений МЧС на станции метро «Спортивная».

Обстановку накалили и рухнувшие интернет-сервера, и отключённая мобильная связь — то ли её отключили спецслужбы, то ли операторы не справились со шквалом звонков и сообщений граждан, естественно, бросившихся звонить своим родным и близким в зоне ЧП.

Но уже в первые часы после трагедии петербуржцы проявили свой характер. Сотни водителей и несколько частных фирм такси предложили своим землякам бесплатную развозку с работы (метро частично восстановило движение только поздним вечером). Некоторые мобильные операторы на день сделали связь в городе бесплатной. В несколько последующих дней тенденция продолжилась медиками: многие психологи организовали бесплатные тренинги для тех, кого затронул теракт, пластические хирурги предложили пострадавшим свою безвозмездную помощь.

Важную роль в организации взаимовыручки сыграли и новейшие средства связи. Например, в координации развозки людей вместо метро сразу же большое распространение получили гугл-документы, куда каждый желающий вносил свой телефон и писал, по каким направлениям он готов добросить пассажиров. Уже через пару часов в таких списках были сотни телефонов волонтёров.

Особенно бросился в глаза контраст Петербурга и Москвы: после похожей катастрофы в столичном метро таксисты Первопрестольной взвинчивали цены в разы. Петербургские водители в день теракта посчитали нужным не брать денег за проезд.

Несколько лет назад, когда случилось наводнение в городе Крымске, разница менталитетов также обнаружилась очень быстро: тёплые вещи и консервы, собранные и доставленные петербуржцами в зону бедствия, быстро достались самым прытким «крымчанам», тут же бросившимся… продавать их втридорога своим же оставшимся без крова землякам.

Step by step

Конечно, власти Петербурга тоже отреагировали на теракт оперативно — например, сделав на день весь проезд на общественном транспорте бесплатным. Но гораздо важнее, что в критической ситуации организовались сами петербуржцы — без какой-либо указки сверху. Именно это умение самоорганизоваться, способность к взаимовыручке в развитых странах и называется гражданским обществом, хотя московский публичный дискурс сделал это словосочетание чуть ли не ругательным.

Это же умение самоорганизоваться проявилось и в менее «прикладной» сфере. В отличие от официального митинга памяти с бюджетниками и Розенбаумом, согнанного властями только 4 дня спустя, простые люди принесли цветы и свечи к обеим станциям метро уже вечером 3 апреля.

И странное дело: почти все граждане Петербурга в зоне конфликта невольно действовали ровно в рамках концепции регионалистов Ингрии. Субсидиарность? — Да, вся взаимопомощь осуществлялась на самом «низовом» уровне без санкций и разрешений, просто по подсказке сердца. Региональная самость? — Да, десятки тысяч людей, не сговариваясь, в тот же час показали, чем они отличаются от столичной публики. Историческая память? — Безусловно, потомки блокадников и не могли поступить иначе.

Город успокоился на удивление быстро: уже на следующий день петербуржцы спокойно ехали на работу или учёбу на том же метро. Главная задача авторов теракта — хаос и паника, транспортный коллапс и массовые беспорядки — провалилась.

К счастью, на этот раз в прессе не было наихудшей реакции для регионалистов: негодяев и дураков, обвинивших их во взрыве, не нашлось. Напомним, в ходе предыдущих терактов на «Невском экспрессе» некоторые прокремлёвские СМИ разродились «аналитикой» с «версиями», предполагавшими «сепаратистов из «Свободной Ингрии» организаторами теракта. И хотя чекистские уши этого вброса были видны сразу, тогда регионалисты избежали волны репрессий разве что чудом.

Что греха таить — многие сепаратистские движения Европы на протяжении десятков и сотен лет прибегали к тактике террора. В том числе совсем недавно — достаточно вспомнить ИРА в Ольстере и баскскую ЭТА. Правда, со второй половины ХХ века они перешли на точечный, индивидуальный террор, когда жертвами могли стать только представители государства — чиновники, полицейские — но не обычные граждане. Кстати, именно этой тактики придерживались и первые террористы в истории Нового времени: русские народники и эсеры.

Переход определённых политических сил в Европе на уже массовый террор можно отсчитывать только с 2011 года, когда ультраправый одиночка Брейвик устроил бойню в норвежском детском лагере.

Но человек, знакомый с лидерами ингерманландцев, подтвердит наверняка: ни своих боевиков, ни «тренировочных лагерей под Петербургом», ни тем более оружия и взрывчатки у них не может быть в принципе. Во-первых, потому что это в массе своей мирные и добропорядочные интеллигенты, не державшие в руках оружия. Во-вторых, потому что большинство из них ездит в этом самом метро, там же ездят их близкие, родные, друзья. И чуть ли ни единственным ингерманландским радикалом за всю новейшую историю оказался блогер Артём Чеботарёв, арестованный ФСБ в 2016 году за комментарий ВКонтакте и осуждённый в итоге по 282 статье УК РФ.

Куда важнее другое, а именно — очевидный исламистский след преступления 3 апреля. И что бы ни писали условные Саша Сотник с Аркадием Бабченко, скорее всего, теракт в Петербурге — одно из звеньев в цепи таких же злодеяний в других европейских городах и странах, особенно участившихся на фоне войны в Сирии и активизации ИГИЛ.

Потому что едва ли Путин столь кровожаден и всемогущ, что дотянулся за последние пару лет аж до Брюсселя, Парижа, Ниццы и Стокгольма. Да и теракт в родном городе в ходе его же визита едва ли поспособствует президентскому рейтингу менее чем за год до очередных выборов главы государства.

Северное Гуляй-поле: государства не нужны

Важный момент: в отличие от многих собратьев по регионалистскому Интернационалу, ингерманландцы в подавляющем большинстве остаются всё-таки скорее правым движением. Конечно, можно сказать, и справедливо, что регионализм как идеология эпохи постмодерна давно перерос дихотомию «правые — левые», но если уж определять сторонников Ингрии на классической шкале, становится ясно: они в основном правые. Чего не скажешь о целом ряде регионалистских и сепаратистских движений Старого Света от Падании и Басконии до Баварии и Кашубии — порой прямо называющих себя социалистическими, социал-демократическими или даже национал-социалистскими.

Ингерманландцы же почти все выступают за рыночную экономику, права человека, минархию. И в этом смысле они даже ближе к либертарианцам, чем к классическому либерализму. Очевидно левым из них остаётся один только лидер рок-группы «Электрические партизаны» Вадим Курылёв, полёт мысли которого логичным образом привёл его в «ДНР».

Но большинство ингерманландцев остаются правыми в широком смысле слова, а это значит, что столпами их идеологии являются в том числе евроскептицизм и поддержка введения визового режима со странами Центральной Азии. Актуальность этого требования растёт день ото дня: и если ранее сводки о задержании на Апрашке десятков сторонников «Хизб-ут-Тахрир» можно было пропускать мимо ушей, теперь, когда в Петербурге начали рваться бомбы ИГИЛ, это уже касается каждого.

Иными словами, ингерманландцы давно предупреждали о надвигающейся на Петербург угрозе. И это при том, что регионалистам чужда ксенофобия и узкий этнодискурс: Ингрия как минимум с IX века представляет собой симфонию народов — коренных финно-угорских, славянских,  германских. Но это совсем не значит, что сегодня она, вслед за РФ и ЕС должна стать проходным двором. Все понимают, что в идеале свободный въезд в регион должен быть ограничен не только для граждан республик СНГ, но и для жителей целого ряда регионов РФ.

Сегодня с каждым днём всё актуальнее старый спор о поддержке идей Ингрии в самой Ингрии. С одной стороны, большинство петербуржцев и слова-то такого не вспомнит. Ну слышали что-то такое на уроках истории в школе. Ну есть в городе такая гостиница, кафе и технопарк. Но с другой стороны, если опираться на конкретные тезисы регионалистов, оказывается, что именно они выражают волю подавляющего большинства горожан. Неудивительно, что оппозиционные митинги, на которых звучит в том числе местная повестка, собирают уже десятки тысяч человек, в то время как выступления «За Новороссию» или пикеты НОДа остаются уделом от силы нескольких десятков отщепенцев.

Власть не любит регионалистов. И не только потому, что они жёстко, последовательно и непримиримо критикуют её, выступая за новый федеративный договор — уже на добровольной основе. А ещё и потому, что Кремль в принципе не приемлет никакой инициативы «снизу». Региональные партии воспринимаются им как «сепаратизм», требования пересмотра бюджетной политики — как посягательство на «скрепы», и вообще, идеальным гражданам РФ лучше больше трёх не собираться. Но вот беда — мы не идеальны.

И в этом отношении можно с уверенностью сказать: в Москве больше самого петербургского теракта испугались реакции на него петербуржцев. Спокойной и мгновенной способности самоорганизоваться и прийти на выручку своему ближнему. Без ожидания решений сверху. Без оглядки на власти. Без «Высочайшего» соизволения на помощь раненым, на развозку граждан по пробкам и даже на возложение цветов. Бюрократические «дата, подпись и печать» оказались не нужны.

В демократическом государстве власти только порадовались бы тому, что люди демонстрируют такую самостоятельность. Но в авторитарном режиме, где к подданным относятся как к детям малым, активность может вызывать только испуг властей. И всё же трагедия в петербургском метро в очередной раз показала: «дети» давно выросли. Папаше пора на покой.

http://afterempire.info/2017/04/10/ingria-after/

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

14 + 11 =

Яндекс.Метрика

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Website Malware Scan