Опрос: поддерживаете ли Вы идею ингерманландского блокчейна и создание ингерманландской криптовалюты?
29.06.2017
29 июня — в этот день 385 лет назад наш Город на Неве впервые в истории стал городом (1632)
30.06.2017

На пути из России в Северный Совет

Когда неосведомленные граждане считают регионалистские движения Ингерманландии, Карелии, Кёнигсберга (Калининграда) просто игрушкой для хипстеров, они недооценивают силу и мощь интересантов, которые за этим стоят.

Многим ли известно, что такое Северный Совет? Скажем, я могу, не заглядывая в интернет, сходу назвать города, где до закона об «иностранных агентах» работали информационные бюро Северного Совета. Это Петербург, Кёнигсберг, Петрозаводск, Архангельск и Мурманск. Если не лень, теперь залезьте в Гугл и проверьте меня.

Правильно?

А как я помню? Да очень просто.

Петербург – Ингерманландия.

Кёнигсберг – Балтийская республика.

Петрозаводск – Карелия.

Архангельск и Мурманск – Поморская республика.

Эти регионы должны стать (потенциально) новыми членами Северного Совета.

А теперь я расскажу вам об этой чрезвычайно мощной, но малоизвестной организации.

Северный Совет существует с 1952 года, и предназначен для координации работы парламентов Северной Европы. Его штаб-квартира находится в Копенгагене (Дания). Устроен Северный Совет сложно – у него есть одновременно и президент, и председатель, и генеральный секретарь. Так что найти концы принимаемых решений не так-то просто.

Сегодня в юрисдикции Северного Совета находятся почти 26 миллионов человек. Но, сами понимаете, человек человеку рознь. Африканская республика, где живут 26 миллионов человек – это ничего. 26 миллионов северных европейцев из наиболее богатых стран Европы – очень мощная сила.

Как и подобает правильной организации, Северный Совет неуклонно расширяется. Первоначально в него входили Дания, Норвегия и Швеция. Потом подтянулись Исландия и Финляндия (в 1956 году). На правах автономных территорий – Фарерские и Аландские острова, а также Гренландия.

В Северном Совете имеется и статус наблюдателя. Тут, скорее, наблюдают за самими государствами, пока не предоставят им статус полноценного члена Северного Совета. Наблюдатели – это Эстония, Латвия и Литва.

Какова политика Северного Совета относительно северных регионов, сегодня входящих в Российскую Федерацию?

Прежде всего, он заинтересован в создании пояса лимитрофов – независимых государств или регионов, которые станут буфером между нестабильной, непредсказуемой Россией и Северной Европой. Такими лимитрофами могут стать Ингерманландия, Карелия, Восточная Пруссия и поморский регион (правда, пока не совсем ясно, в каком виде). Напоминаю, что перед Второй мировой войной роль стран-лимитрофов выполняли Эстония, Латвия и Литва, а также в какой-то степени – Польша и Румыния. В интерес Северного Совета входит еще Псковская область, но не думаю, что там достаточно сильны регионалистские настроения.

Второй по важности вопрос – контроль над территориями, по которым проходит «Северный поток», то есть поставки газа из России в Северную Европу. Безусловно, Северный Совет хотел бы полностью контролировать весь процесс трансфера газа из России на территориях, которые в него входят.

Что для этого делается? Ведется совершенно конкретная работа по поддержке кооперации этих регионов с Северным Советом. Скажем, правильная программа может получить до 500 000 датских крон финансирования от Северного Совета (при этом учтите, что не менее 30 процентов финансирования программы придется обеспечивать самим). (Подробности здесь).

Какова промежуточная цель Северного Совета? Создание региональной идентичности. Скажем, если говорить об ингерманландцах (ижоре), то сегодня уже бесполезно воссоздавать субэтнос финского народа, живущий на окраине «финского мира» и занимающийся преимущественно сельским хозяйством. Современный ингерманландец не одевается так, как его предки (разве что на фольклорных праздниках), чаще всего слабо связан с сельским хозяйством… А есть традиционную ингерманландскую еду не станет и под страхом отключения от интернета. Следовательно, ингерманландскую идентичность требуется воссоздавать исходя из современных условий. Можно предположить, что важным фактором в этом станет знание финского языка, (ингерманландского диалекта – как версия), и уважение к лютеранской конфессии. Но стоит учесть и то, что люди 21-го века не могут относиться к религии так же, как люди 19-го.

То же самое можно сказать по всем остальным регионам, стремящимся в Северную Европу и Северный Совет. В Восточной Пруссии (Кёнигсберге) нет уже прусских немцев. Что же говорить о племени пруссов, то оно исчезло давным-давно. Тем, кто хочет в Европу, придется самим стать «прусскими немцами» (воссоздать эту идентичность на современном уровне).

Сложнее всего дело обстоит с поморскими регионами. Поморов (представителей русского субэтноса) всегда было мало. Их образ жизни уже в 19-м веке выглядел архаично, а «Древлеправославная Поморская церковь» смотрелась пережитком. (Сразу уточню, что в поморских регионах имеется несколько старообрядческих групп, но этот вид религиозности мало подходит для современного человека). Боюсь, что поморскую идентичность придется создавать чуть ли не с нуля. Хотя Северный Совет решал и не такие задачи.

В любом случае, вектор направления Северо-Западного региона России очевиден. Когда-то в направлении Северного Совета отправились Эстония, Латвия и Литва. Сегодня они уже находятся там в статусе наблюдателей. Следующий состав – это Ингерманландия, Карелия, Балтийская республика (Кёнигсберг – Восточная Пруссия). Сумеет ли вскочить в этот состав Поморский регион? И где пройдет следующая граница юрисдикции Северного Совета?

http://afterempire.info/2017/06/29/norden/

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

шестнадцать + шестнадцать =

Яндекс.Метрика

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Website Malware Scan