Сегодня 14 июля — день памяти битвы на реке Шелонь (1471). 546 лет назад московская орда вторглась в пределы Новгородской республики
14.07.2017
МАРШРУТ ОДНОГО ДНЯ ПО ВОЛОСОВСКОМУ РАЙОНУ
18.07.2017

Петербургский историк Лев Лурье о возрождении настоящей русской Финляндии

Неожиданно стало пригревать. Почти пустые Зеленогорское и Приморское шоссе ожили. Самая нарядная, порочная, космополитическая зона города. Приморское шоссе (как и Невский проспект) — петербургский загородный Бродвей, как сказали бы англосаксы, — не a road, а the road.

Когда в 1944–м бывшая «ближняя Финляндия» оказалась ленинградским пригородом, ее репутация как места кружкового отдыха интеллектуалов, эдакого северного Коктебеля, была еще жива. С 1940–х годов здесь раздавали участки под дачи городской научной и культурной элите, строились дома творчества писателей, композиторов, кинематографистов. Под комаровскими и репинскими соснами обсуждали академические и театральные сплетни, играли в крокет и шарады, музицировали, катались на велосипедах люди особенные, сохранившие пресловутые петербургские традиции, не вполне соответствовавшие общепринятым стандартам.

Как и в московских Жуковке и Переделкино, на Карельском перешейке росла особая порода детей, потомство поднадзорной, но вполне материально благополучной элиты — мальчики, с детства водившие папины «Волги», знавшие толк в горных лыжах, читавшие по–английски охотнее, чем по–русски. Шашлыки, зимние и летние купания, возможность провести ночь с подружкой на академической даче, иллюзия советского «Великого Гэтсби» привлекали в Комарово фрондеров брежневского времени — Бродского, Наймана и Рейна, подпольных антикваров, красоток из Дома мод, 30–летних докторов физико–математических наук. К началу 1980–х, впрочем, эта цивилизация уже переживала тяжелый кризис. Дети академиков не стали академиками, дачи ветшали, блестящие плейбои 1960–х пили, уезжали в эмиграцию, впадали в бедность. Но вот наступили новые времена, и в советский вишневый сад пришли постсоветские Лопахины.

Новые жители загородной зоны — бизнесмены, чиновники, высокооплачиваемые менеджеры создают здесь новую цивилизацию, пеструю, складывающуюся стремительно, прямо на глазах. Крот истории медленно роет. Мы только в начале этого динамического социального процесса.

Постройки первых пятилеток свободного рынка напоминают кавказские сакли, замки Людовика Баварского и «Диснейленд» одновременно. Башни с коническими завершениями, окна–бойницы, эркеры, лифты на второй этаж, литье, тяжелый цоколь из гранита, гаражи, баня, домик охраны. Ограда как в феодальном замке, ров, куртины, вышки. Все подготовлено к круговой обороне, способно выдержать прямое попадание из гранатомета «Муха». От этой бурной поры первоначального накопления еще недавно оставались могучие недострои: хозяева убиты или вынуждены были бежать куда–нибудь в Грецию, Испанию, на Каймановы острова.

 Сейчас рисунок застройки решительно поменялся: деревянная скандинавская псевдопростота, меньше оград, триколор на флагштоке, «тарелка», обеспечивающая связь. Карельский перешеек постепенно движется от средиземноморской роскоши к протестантской аскезе. Одновременно с бумом индивидуального строительства обустраивалась инфраструктура: через каждые полкилометра трассы — рестораны на любой вкус. Лепота, первоначально тяготевшая к заливу, постепенно выплескивается на периферию: берега Щучьего озера, прежде напоминавшие помойку, вычищены и выложены специально привезенными валунами; у железнодорожных станций — зонтики летних кафе, к дачам проложены асфальтовые дорожки.

Мусора меньше: местные домовладельцы и дачники больше не бросают его почем зря на обочинах и в лесах не из–за радения начальства — проблемы с урнами и свалками вопиют. Пляжи грязны неравномерно, кусками. Особенно возмущают берега Разлива. Разрушаются и горят старинные дачи — Кинга и Мюзера (с потрясающими каминами) в Зеленогорске, вилла «Айнола» — это подохранные объекты, рядовая застройка начала прошлого вскоре может просто исчезнуть. Новые фазенды закрывают выходы к морю и озерам. Огромный кусок пляжа между Репино и Комарово непроходим из–за вторгшихся в водоохранную зону ресторанов. Увял так блиставший в прошлое лето сестрорецкий «Арсенал», и мест для культурного досуга почти не осталось: «Шалаш» и «Разлив» для любителя, «Пенаты» многажды осмотрены. Нет путеводителей, освещенных дорожек в лесу, летних театров и городков аттракционов. Только церкви и дорогой общепит.

Опыт показывает: власть всегда отстает от общественных запросов, она ленива, бескультурна, нелюбопытна — что в Петербурге, что в Сестрорецке. Единственная надежда — бизнес, идущий в эти небедные края, и энергичные местные жители. Мы еще, надеюсь, увидим настоящую русскую Финляндию.

https://www.dp.ru/a/2017/07/13/Vozrozhdenie_finskogo

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

девятнадцать − двенадцать =

Яндекс.Метрика

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Website Malware Scan