Герб Ингрии
15.12.2017
Соседняя с Ингрией Эстония не оставляет идею создания собственной цифровой валюты
21.12.2017

Проклятие империи. Как традиционные ценности помешали белым выиграть Гражданскую

Почему не работает желание восстановить все как было

 

Независимость Финляндии была признана Совнаркомом 18 (31) декабря 1917 года. Это стало одним из самых удачных решений Ленина, во многом определившим исход Гражданской войны. Белые, используя финский фактор, могли одним ходом изменить позицию на доске, но своего Ленина у них не нашлось.

Признав независимость Финляндии, Советская Россия приняла посильное участие во вспыхнувшей там через месяц гражданской войне. На юге страны была провозглашена Финляндская социалистическая рабочая республика, с севера на нее наступали белофинны, которыми командовал Карл Густав Маннергейм (еще недавно – генерал Русской армии). Невеликих тогда ресурсов Советской России не хватило, чтобы спасти первое (и последнее, как оказалось) социалистическое государство финского народа: в апреле 1918-го немцы высадили там дивизию, которая быстро склонила чашу весов на сторону белофиннов.
В итоге 15 мая 1918 года Финляндия разорвала отношения с «подарившей» ей свободу Советской Россией, а Маннергейм даже объявил от имени правительства войну, хотя по границе на Карельском перешейке соблюдалось негласное перемирие. Когда в декабре 1918 года Маннергейм стал регентом Финляндии, никаких формально-дипломатических преград для похода на Петроград у него не было. Как и военных: Красная армия той зимой на Карельском перешейке была представлена частями сомнительной боеспособности общей силой в дивизию. Гораздо более серьезными препятствиями были сами финны, русские белогвардейцы и англичане – именно в такой последовательности.

Маннергейм

Сам Маннергейм был уверен, что взятие Петрограда и передача его белым создаст «исходную основу для будущих хороших отношений» с Россией. Но, несмотря на весь свой авторитет главнокомандующего в гражданской войне, Маннергейм для большинства финнов оставался шведом и «русским генералом». При этом в армии костяк младшего и среднего комсостава составляли ветераны 27-го егерского батальона, сформированного немцами из финских добровольцев и воевавшего на Восточном фронте за Германию.
Народ и армия в целом были настроены даже не антибольшевистски, а просто антирусски. Военный министр Валден в январе 1919-го даже заявил: «Большевики для нас не так опасны, как империализм России». Так что идея похода на красный Петроград популярностью в стране не пользовалась. В отличие от похода в Карелию, присоединение которой вместе с родственными карелами большинство финских политиков считали sine qua non существования независимой Финляндии.

В такой ситуации для Маннергейма было очевидно, что путь на Петроград лежит для него и для финской армии через Карелию – не в географическом, но политическом смысле. И в разговорах с возглавившим русских белогвардейцев на Балтике генералом Юденичем и его представителями он увязывал вступление в войну с признанием белыми независимости Финляндии и с согласием на проведение в Карелии плебисцита. «Условия, которые он ставит, – это ее [финской армии] условия», – писал из Гельсингфорса в Омск Верховному правителю России адмиралу Колчаку генерал Арсеньев.

Несмотря на то что Маннегрейм – все по тем же политическим резонам – предполагал использовать для наступления на Петроград только регулярную финскую армию (точнее, две из трех ее дивизий – а это 20 тысяч человек), Юденич сразу ухватился за это предложение, признав резонными выдвинутые условия. Ведь его Северо-Западная армия на тот момент насчитывала едва 5–6 тысяч штыков с неясными перспективами пополнения и ничтожными шансами в одиночку взять Петроград.

И всю зиму-весну 1919 года Юденич пытался убедить деятелей Русского политического совещания в Париже и Колчака принять условия Маннергейма. И кого-то, к примеру русского посла в Англии Константина Набокова, убедил. «Прошу вас проникнуться сознанием, что независимость Финляндии есть свершившийся факт», – телеграфировал тот в Омск, столицу белой России. Однако последнее слово оставалось за Верховным правителем, а ответ Колчака на все обращения звучал одинаково: никакого признания, этот вопрос может решить только Учредительное собрание.

Позиция Англии, которая патронировала антибольшевистские силы на Балтике, была производной от позиции Омска, поскольку ссориться с будущей всероссийской властью ради Финляндии ей было не с руки. Но и англичане понимали, что в одиночку Юденич не вытянет этот фронт, поэтому они пытались максимально сблизить «представления о прекрасном» Маннергейма и Колчака.

С одной стороны, Лондон тормозил активность Финляндии на карельском направлении, угрожая прямым разрывом в случае односторонних действий. Из-за этого финны так и не решились послать туда регулярные части, ограничившись малочисленными (около 3000) добровольцами, которых сравнительно легко зачистили красные.

С другой стороны, англичане присоединились к хору голосов, убеждавших Омск признать независимость Финляндии. Апофеозом этих усилий стала нота союзников 26 мая 1919 года: Колчака просили «подтвердить» независимость Польши и Финляндии и автономию Прибалтики. (Хотя Лондон знал, что для той же Эстонии автономия уже пройденный этап, но чтобы не раздражать Колчака, о ее независимости речь не шла, дай бог решить вопрос с финнами.)

Колчак соглашался на автономию прибалтов, на признание Польши (впрочем, русские неоднократно подчеркивали, что «только в этнографических границах», что поляков, понятно, не устраивало), но не Финляндии. Это прерогатива Учредительного собрания – и точка.

Колчак

Долгое время господствовала точка зрения, согласно которой Верховный, не осознавая, что финны уже отрезанный ломоть, совершил эту глупость из чистого упрямства (оборотной стороны принципиальности). В последнее время набирает популярность другое мнение: Колчак-де как раз понял иезуитский смысл предложений Маннергейма. Адмирал полагал, что дашь волю обнаглевшей «чухне», так они присоединят к себе Карелию явочным порядком, а вот выступят ли на Петроград – это еще большой вопрос (хотя искренность намерений Маннергейма не вызывает сомнений).

Истина, как обычно, лежит где-то посередине, но в данном случае все же ближе к первой версии. Ведь весной 1919-го Колчак находился на гребне успеха. Четвертого марта его армии начали «полет к Волге», и хотя в мае он забуксовал под контрударами большевиков, пока это смотрелось досадной задержкой на пути к Москве. Тем более что на юге генерал Деникин перемалывал одну дивизию красных за другой, а армия Юденича в майском наступлении прошла половину расстояния от Нарвы до Петрограда. Казалось, что не позже августа «красный морок» развеется над Россией без следа. На этом фоне белые отвергли даже предложение США о перемирии с большевиками и замораживании линии фронтов. Что уж говорить о предложениях Маннергейма? «Можно подумать, что Финляндия покорила Россию», – усмехался Колчак.

Глаза Юденича видели совершенно другую картину. Даже на пике боеспособности его армия насчитывала всего 17 тысяч штыков. Если без финнов и можно было взять Петроград лихим налетом, то удержать… И 19 июня он на свой страх и риск заключил соглашение с Маннергеймом на его условиях. Чтобы убедить Колчака, в ход пошел последний козырь: регент пообещал мобилизовать на войну семь дивизий (100 тысяч человек).

И снова ничего не вышло. Верховный правитель написал Маннергейму изысканно вежливое письмо с надеждой, что тот побудит свое правительство начать «активные операции в направлении Петрограда». Но о признании даже не заикнулся, сочтя достаточным не допустить «мысли о возможности в будущем каких-либо неразрешимых недоразумений между освобожденной Россией и финляндской нацией». Регент в столь же изысканных выражениях отвечал, что без «некоторых гарантий» Сейм не одобрит столь трудозатратное предприятие.

Между тем время, отпущенное Маннергейму на реализацию его «петроградского проекта», истекало. Новоизбранный Сейм проголосовал за установление республики, в июле должны были пройти выборы президента. Регент имел все шансы при всеобщем голосовании, но выбирать должны были депутаты, а это практически гарантировало его поражение. Оставался вариант не подписывать новую конституцию, разогнать Сейм и установить диктатуру. В десятых числах июля он искал союзников среди партийной элиты страны, одновременно пытаясь вырвать у Колчака хоть какие-то уступки. Не получилось ни того ни другого. Даже монархисты Национальной коалиционной партии – его главной надежды – заявили, что среди них «нет единства». Маннергейм подписал конституцию, 25 июля с треском проиграл выборы и надолго уехал из страны.

«Военный не может действовать в политике без поддержки какой-либо партии», – объяснил он решение своим сторонникам, а история ХХ века подтвердила эту истину (даже его коллега регент Венгрии Хорти был назначен Сеймом, легитимность же Маннергейма основывалась на приглашении правительства, состав которого к лету 1919-го несколько раз поменялся). Да и какой смысл в диктатуре без похода на Петроград?

Прибалтика

В октябре, когда армия Юденича начнет терпеть неудачи в ходе своего второго – и последнего – наступления, он еще раз отправит в Сибирь отчаянную просьбу об уступках финнам. Колчак согласится… нет, не признать независимость, а лишь «начать переговоры». Но к тому времени Омск сам был накануне падения, а с проигравшими какие переговоры?

«Нет никакого сомнения, что самой небольшой помощи Финляндии или – немного более – помощи Эстляндии – было бы достаточно, чтобы решить судьбу Петрограда», – подытожил Ленин на 8-й партконференции 2 декабря 1919 года. А Петроград, по его же словам, был «половиной революции». Такова в данном случае цена частицы «бы».

А что с «помощью Эстляндии»? То же самое! Эстонцы требовали признания независимости, белые соглашались только на автономию. В августе английский генерал Марш собрал в Таллине цвет местной русской общественности и под угрозой лишения армии снабжения приказал через 40 минут составить правительство, которое признает Эстонию. Составили, признали. Понятно, что это была филькина грамота никем не признанного кабинета, но что еще можно было выжать из той ситуации?

Уже был печальный опыт, когда в июне 1919 года разгорелись бои между эстонской армией и немецкими добровольцами, воевавшими в Прибалтике против большевиков. Взяв Ригу, немцы, вместо того чтобы преследовать отходящих на восток красных латышских стрелков, повернули на север, в сторону эстонской границы. В итоге под Цесисом эстонские войска сцепились с немецкими добровольцами, и успех в этой операции до сих пор отмечается в Эстонии как День Победы. А пока две «белые» армии – немецкая и эстонская – выясняли между собой отношения, большевики стабилизировали фронт под Петроградом. Англичане боялись, что та же самая история может повториться между эстонцами и армией Юденича. Причем последняя полностью зависела от снабжения через Эстонию. Признание независимости хоть как-то страховало ее тыл.

Но в Латвии стояла еще одна – Западная русская армия полковника Бермонда. Юденичу она подчинялась чисто формально, на 80% состоя все из тех же немецких добровольцев. И 8 октября вместо выступления на антибольшевистский фронт она захватила западную часть Риги под лозунгом восстановления «единой и неделимой России».

То есть те же самые недобитые под Цесисом немцы, только теперь под русским флагом, снова рвались на север. Эстонцы кричали, что все белые одним миром мазаны и давно пора послать их к черту, благо большевики еще 31 августа предложили Эстонии начать переговоры о мире, а стало быть, готовы были признать независимость страны. А где же такое признание от Колчака? Или хотя бы Деникина? В итоге в октябрьском наступлении Юденича на Петроград приняла участие всего одна эстонская дивизия, да и та больше изображала активность, чем реально воевала. А когда армия Юденича после поражения перешла в декабре эстонскую границу, то ее разоружили и интернировали, буквально выморив в лагерях. Белые теперь стали досадной помехой на пути переговоров Таллина с Москвой.

Проклятие империи

Национальная политика Белого движения стала одним из решающих факторов его поражения. Хотя и чрезмерно упрощать тут не следует. Вполне объяснимо, почему Деникин боролся с сепаратизмом кубанских казаков, в том числе с помощью виселиц. Понятно, почему ему не удалось договориться о совместных действиях с Юзефом Пилсудским, ведь тот мечтал о «буферной Украине» между Россией и Польшей, а на это по доброй воле не пошло бы ни одно вменяемое русское правительство. Но вот Деникину предлагает тактический союз лидер украинских самостийников Петлюра – и следует отказ, да еще и с запретом упоминания самого слова «Украина». А большевики без колебаний пошли на союз с Махно, который принес им много пользы. Точно так же Ленин благоразумно отказался от немедленной советизации Прибалтики, сразу ликвидировав несколько реальных и потенциальных фронтов. А вот для белых Прибалтика стала символом провала, примером того, как попытка цепляться за лозунг «единой и неделимой России» привела к прямо противоположному результату.

И дело не в самой идее «неделимости», латышей тоже призывали воевать за «неделимую Латвию» (хотя с высоты взгляда Колчака чего там и делить-то?). Дело в смешении понятий «Россия» и «Российская империя в границах 1914 года». Начали с желания восстановить «все как было», а кончили тем, что в декабре 1919-го соратник Юденича контр-адмирал Пилкин записывал в дневнике: «Много удивительного на этом свете; большевики кричат из окопов: кто за единую неделимую Россию, тот иди к нам».

Ну да, а к кому же теперь идти сторонникам «единой»? Летом 1920-го красные будут отбивать у поляков Киев – мать городов русских. А белые – формировать в Польше из оставшихся кадров Юденича 3-ю русскую армию. Не хотели Маннергейма – извольте послужить Пилсудскому, самому страстному ненавистнику «единой и неделимой» на ее периметре.

В общем, если учиться извлекать уроки из истории, то нужно устанавливать в Санкт-Петербурге табличку. Лучше всего у Финляндского вокзала, аккурат рядом с монументом Ильичу. С надписью: «Здесь могли бы стоять памятники Колчаку и Маннергейму – если бы они договорились. А поскольку они не договорились, тут стоит Ленин».

https://republic.ru/posts/88379?code=b6b440a5586453c243d8f6292b82478c

 

 

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

11 − 9 =

Яндекс.Метрика

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Website Malware Scan