Блокада как преступление. К 74-й годовщине полного снятия блокады Ленинграда (27.01.1944.)
27.01.2018
Выглядели как опера, били как опера, молчали как опера
29.01.2018

Блокада — это наш Холокост, наша Катастрофа, наш Голодомор

Наверное, не случайно память о Блокаде и память о Холокосте оказались рядом, в один день. Блокада — это наш Холокост, наша Катастрофа, наш Голодомор. И без понимания этого, в общем-то не понять загадочной депрессивной питерской души, питерской градозащиты, борьбы за непонятную за пределами города «Небесную линию», Пулковскую обсерваторию. Не понять даже «В Питере — пить». И соответственно, питерских разливух — тоже не понять. И кабачков на Думской. И умирать на Васильевском острове. Ничего этого не понять — да и не нужно. Это наша внутренняя боль. А кто ее понял и принял — уже стал одним из нас, и не надо ничего ему объяснять, он и так в курсе.

Ну, и о своих, наверное. Они тоже все здесь. Четверо братьев моей бабушки ушли добровольцами и как один пропали без вести на Лужском рубеже. Прабабушка отказалась эвакуироваться и умерла в страшную зиму 1942 года в коммунальной квартире на Литейном (оптимистично забегая вперед — это был второй этаж, и много позже, мой будущий папа залезал белыми ночами в гости к моей будущей маме по водосточной трубе и телефонной будке, чтобы не тревожить соседей).

Бабушка эвакуировалась, и при эвакуации, под Шлиссельбургом баржу, на которой она была, разбомбила немецкая авиация. До сих пор хранятся наклеенные на бумажки расплывшиеся документы со дна Невы. Бабушка осталась жива чудом. Не помнила, как оказалась на берегу — без вещей, без обуви и с чьим-то старым зонтом.

Один дед шоферил на Дороге Жизни, второй воевал в ополчении и в составе диверсионных групп тут же — на Перешейке, на Сойкинском полуострове и т.д. Тут тоже не надо подробностей — кто понимает, тот понимает. А кто нет — ну, не дано, не принял Питер, бывает.

И да, важно, что все это было здесь, рядом — и из скупых воспоминаний оставшихся в живых, из страшных блокадных писем прабабушки, которые мне не показывали пока я не отслужил в армии, сложилось мое восприятие Блокады.

Вот тут, на углу Литейного и Некрасова, была закрытая булочная. И когда дед нес хлеб тёще, с автоматом — чтобы не напали, не отобрали вещмешок, на ступеньках лежал чей-то замерзший труп. С него были сняты штаны и вырезан окорок. Не на корм собакам — собак всех к тому времени съели. И кошек. Дед не любил рассказывать о войне. Но когда мы с ним смотрели по телевизору очередную советскую лаковую агитку, не выдержал и рассказал.

Спасибо за внимание. Хлеба — всем, вдоволь. А гады и заглотчики ничего с Питером никогда не смогут поделать — потому, что кишка ваша московитская тонка.

Victor Shavu Nikolaev

https://www.facebook.com/victor.shavu

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

девятнадцать − 18 =

Яндекс.Метрика

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Website Malware Scan