23 июля — в этот день в 1348 году (670 лет назад) состоялась битва за Ингрию между Новгородской республикой и Швецией
23.07.2018
27 июля 1919 года (99 лет назад) Северо-Ингерманландский полк пошёл в наступление на Петроград
27.07.2018

Павел Мезерин: Ингрия находится на перекрестке культур (видео)

Интервью AfterEmpire с руководителем запрещенного в России портала Свободная Ингрия – о преодолении имперской идентичности и этнической узости, конструировании новой национальной идеи для Петербурга и о параллели между Ингрией и Бельгией.

– Привет, Павел! Я сегодня, как видишь, при параде – как поклонник вашего движения, приоделся. Ну что ж, у нас очень много интересных вопросов к тебе. Начнём, собственно, с твоего сайта, которым ты руководишь – «Свободная Ингрия». Он в нынешней России заблокирован, это показывает, что власти боятся этой темы. Но насколько, по твоему мнению, в нынешнем Санкт-Петербурге и области популярно ингерманландское сознание?

– Скажу так: популярно оно или нет, это вопрос второй, мы над этим работаем. Многие популярные идеи начинаются, можно сказать, «с нуля». Но тот факт, что спустя всего полгода с момента организации нашего сайта его блокируют по требованию генеральной прокуратуры России – это весьма показательно. Уже год в России нас можно смотреть только в обход блокировок.

Что же касается популярности идеи Ингрии в Санкт-Петербурге, знаешь, сам Петербургский регион – очень специфический. Там издавна конкурирует несколько регионалистских идей, и у идеи свободной Ингрии есть как сторонники, так и противники, среди самих петербургских регионалистов.

– Расскажи немного о самом понятии «Ингрия» – оно политическое, культурное или может быть этническое? Потому что у многих Ингрия ассоциируется с ингерманландскими финнами, у кого-то даже со Швецией…

– Да, вокруг названия «Ингрия» очень много спекуляций. Понятие это, несомненно, в первую очередь историческое, во вторую очередь – культурное, в третью очередь – топографическое, а этническое – в самую последнюю очередь. Существует много вариантов, историки спорят о происхождении самого термина «Ингрия». Есть более приземленные версии, связывающие название Ингрия с финским народом инкери, есть более романтические версии, ведущие происхождение этого названия от имени принцессы Ингигерды, дочери шведского короля, жены Ярослава Мудрого, которой он эту землю дал в качестве свадебного подарка.

С тем периодом времени, кстати, связан первый экономический и политический расцвет этого региона. Тогда здесь шел активный транзит, бурная торговля между Новгородом и северной Европой. И этот топоним сохранился даже до начала Российской империи – вспомним, что Петр основал здесь Ингерманландскую губернию. Поэтому сугубо этнические трактовки мне представляются узкими – например, когда наш проект пытаются выставить каким-то «фински-националистическим», будто бы вся наша символика – и герб, и флаг – «принадлежат» этносу ингерманландских финнов.

Это не так. И флаг, и герб появились независимо и вне привязки к этносу ингерманландских финнов, сам этнос ингерманландских финнов очень незначительный, количественно является последним из коренных народов Ингрии. Они появились здесь в результате шведской ассимиляционной политики 400 лет назад, когда здесь уже давно жили славяне, потомки новгородцев, и коренные финские народы: водь, ижора, вепсы, карелы, вкратце так.

– Как эту историческую составляющую использовать в будущем? Какое-то финское, шведское наследие сохранится на территории будущей свободной Ингрии?

– Я понимаю, Слава, что тебя как шведского подданного этот вопрос волнует, и хочу сказать, что и финское, и шведское наследие, конечно, органичная часть и прошлого, и будущего Ингрии. Только не надо циклиться на каком-то одном элементе, отрицая все остальные, как любят делать российские власти. Будущая Ингрия, я надеюсь, это мультикультурный, демократический, развитый регион, естественная часть северной Европы.

– А нет ли противоречия, на твой взгляд, между идеей свободной Ингрии и историей Петербурга, который изначально был создан как столица империи?

– История полна противоречий на всех ее этапах, тут ничего не поделаешь. Ингрия находится на перекрестке культур, на перекрестке цивилизаций, и историей здесь дышит каждый камень. Она много раз переходила из рук в руки – была частью Новгородской республики и частью Швеции, затем была оккупирована Московией вместе с Новгородской республикой, потом стала частью Российской империи, и на ее территории, на месте разрушенного Северной войной Ниеншанца, возник Санкт-Петербург, как новая столица Российской империи.

Ингрия с ее историей и Петербург с его историей настолько взаимосвязаны, что разорвать их невозможно – одно проистекает из другого. Точно так же, как и сама Ингрия, Санкт-Петербург является неотъемлемой частью как скандинавской и балтийской, так и российской культуры. Давайте смотреть в будущее, а оглядываться в прошлое только с целью проанализировать ошибки, дабы не повторять их в нашем будущем.

– В предыдущих беседах ты говорил о поиске национальной идеи для Петербурга и Ингрии, мог бы развить эту тему немного?

– Да, давайте поговорим об этом. Петербургская локальная идентичность – это сформировавшийся факт, она возникла еще в 18-19 веках в Петербурге как столице тогдашней империи. Но, тем не менее, на сегодняшний момент, это яркая локальная идентичность. Она уже вытеснила имперскую – тем более, после того, как столица империи переехала в Москву. И поэтому, если мы смотрим в будущее, хотим создать новую, европейскую, балтийскую Ингрию, нам нельзя опираться на имперскую традицию прошлого. Нам нужно искать новую национальную, республиканскую идею для петербургского региона. Возможно, это будет республика в новой Российской федерации или конфедерации? Посмотрим, что там будет после Путина, а то, что трансформация России будет очень серьезная после Путина – это вне всякого сомнения.

– Но при этом само название этой концепции «Ингрия» не является ли какой-то архаикой, которая ориентирует на прошлое?

– Ну, элементы исторической мифологии присутствуют во всяком новом национальном строительстве, они необходимы. Здесь в качестве примера, если это кого-то беспокоит, что название «слишком архаично», можно взять замечательную страну Бельгию, которую в 19 веке весьма искусственно склеили из франкоязычного региона Валлония и голландоязычной Фландрии. Этой прекрасной фламандско-валлонской федерации было фактически придумано также «искусственное» название «Бельгия», потому как по изысканиям ряда историков в римские времена на этой территории жило древнее кельтское племя белгов.

Но сегодня к названию Бельгии все привычны, мы все любим замечательную Бельгию, однако об этом не задумываемся, ничего плохого никто в этом не видит, наоборот это такая милая изюминка страны. Еще раз повторю, нет большой беды в некоем конструировании национальной мифологии, если оно действительно базируется на истории региона, но при этом ориентировано в будущее. А Ингрия – это глубокое и красивое историческое имя, но при этом оно может стать основой нашего будущего регионального развития.

Беседу вел Вячеслав Пузеев

http://afterempire.info

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

2 × 3 =

Яндекс.Метрика

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Website Malware Scan